Как врачи становятся военными врачами

медицинские военные сборы

медицинские военные сборы

По будущей профессии я — врач, и поэтому летом, после пятого курса, как и многие другие студенты ВУЗов, вместе с другими ребятами с курса поехал на военные сборы.

Сдав сессию, мы оставили наших милых девушек-одногрупниц сидеть на скучных приемах в поликлинике, а сами теплым июньским вечером собрались сугубо мужским коллективом и вместе с офицерами нашей военной кафедры поехали в небольшой подмосковный город N, в часть, где мы должны нести свою доблестную воинскую службу.

Начало

Прибыв в город, мы пока еще не очень стройными колоннами добрались до части, где нас быстренько распределили по казармам. Чтобы представить себе, что такое казарма, создайте в воображении большое такое пустое помещение, размером, скажем, со школьный актовый зал.

Представили? А теперь умножьте его на два. Посередине — широкий проход-коридор, а все остальное пространство заполнено кроватями, на которых и разместились две наши роты. Вскоре мы получили постельное белье и форму… А на следующий день у нас все и началось.

В шесть тридцать утра нас разбудил истошный крик дневального. С огромным трудом продрав глазки, мы побежали на зарядку — сделать пару-тройку кругов (для начала) вокруг футбольного поля, двигаясь навстречу струе бодрящего воздуха, а потом — чистая физкультура.

После короткого перерыва на приведение себя в порядок мы пошли на завтрак. Потом еще небольшой перерыв, и — утреннее построение. На нем наш начальник сборов еще раз рассказал, чем мы будем заниматься ближайшее время.

В первую неделю у нас должен быть курс молодого бойца, на котором мы будем учиться азам строевой подготовки, или, проще говоря, учиться красиво и ровно ходить строем, а также правильно отдавать честь — это не так легко, как может показаться. И неделя эта по плану завершалась торжественным мероприятием — принятием воинской присяги.

И поэтому в первый день мы занялись строевой подготовкой — учились ходить строем. Это действительно довольно сложно, гораздо сложнее, чем можно себе представить. Сначала, конечно, получалось довольно плохо и даже смешно — мы все время наступали друг другу на ноги и спотыкались, но — шагали, шагали, шагали…

Воспоминания о том периоде у меня сохранились очень скупые — в основном, это левая нога впереди идущего и солнце, припекающее голову…

Наконец, после трех часов строевой подготовки под палящим июньским солнцем, мы доползли с плаца до казармы и упали на свои койки, не способные ни ходить, ни сидеть, ни есть. Но, часа за два немного придя в себя, мы нашли в себе силы встать и пойти на обед. После был объявлен получасовой перерыв, а затем — снова строевая подготовка еще два часа. Мы со стоном восприняли эту новость, но не протестовали — приказ есть приказ.

Каждая минута строевой тянулась как час, но зато к вечеру мы шагали вполне сносно. У большинства почти сразу все начало получаться, но некоторым никак не удавалось настроиться на общий лад, и из-за этого страдали все. Дело в том, что строй не приемлет индивидуальности, но — в хорошем смысле этого слова.

Потому что, помаршировав, мы поняли, как это действительно важно — действовать заодно, идти как единый организм. Потому что один человек, не умеющий маршировать и идущий в стратегической точке строя, способен испортить его целиком…

Затем мы отдыхали до ужина и после него, до отбоя в 22.30. Одни спали, другие читали книги и журналы, остальные слушали музыку (к счастью, догадались взять с собой магнитофон).

А после отбоя ни о какой тишине в казарме, естественно, и речи быть не могло, наоборот: в полутьме уходящего дня за кружкой чая с печеньем мы обсуждали прошедший день и строили планы на следующие.

И только тогда, когда почувствовали, что глаза наши слипаются, мы бросили свои уставшие тела на койки и тут же уснули, чтобы утром следующего дня вновь проснуться под окрик Ярослава, нашего командира:  «Рота, подъём!»

Наряд

Последующие дни текли почти так же, как и первый, за тем лишь исключением, что потом мы немного привыкли и уставали немного меньше. Единственным исключением из этих дней были те сутки, на которые нашу группу поставили в кухонный наряд.

А это значит, что десять человек из нашей роты должны были обеспечивать работу кухни (всю, кроме непосредственно поварской — варки и жарки) на почти двести человек гарнизона с пяти вечера до пяти вечера следующих суток. И это, надо сказать, непросто даже для десяти человек.

Мы выгребли из овощехранилища четыре мешка картошки, вывалили её на пол, окружили эту гору скамейками и занялись ею, кидая очищенные клубни в большой чан с водой. В результате мы стерли себе руки почти до кровавых мозолей, но все же в конце были щедро вознаграждены… Доводилось ли вам когда-нибудь по плечи опускать руки в очищенную картошку? Незабываемое ощущение!

Потом каждый получил свои обязанности, с которыми предстояло справиться до ужина. Один сгружал с машины хлеб и потом пускал его в хлеборезку, трое других чистили селедку, остальные разделывали мясо, резали свеклу на винегрет…

В общем, ни секунды свободной, работы было выше крыши и хватало её всем. И лишь в редкие минуты перекура мы снимали белые кухонные куртки и выходили на беседку рядом с кухней, курили и болтали с поварами о жизни. Коллектив в наряде у нас подобрался хороший, слаженный, от работы никто не отлынивал, поэтому мы неплохо справлялись.

Потом настало время ужина, а прием пищи на кухне — самая горячая пора. Мы и сами-то поесть не успели — занимались селедкой и свеклой. Но делать нечего: кто-то стоял на раздаче, выкладывая еду на тарелки, а остальные сразу принялись мыть посуду, чтобы она не накапливалась — шутка ли, когда едят двести пятьдесят человек!

В общем, накормили всех. А потом доделали и свеклу, и селедку (все продукты заготавливаются на следующие сутки), и, наконец-то поужинав и убравшись за собой, пошли в казармы спать: хоть и в полдвенадцатого, зато с чувством выполненного долга.

Прямо в цель

А на следующий день мы ездили на стрельбы. В карьере, там, где мы обучались владению оружием, были установлены мишени в человеческий рост, и стреляли мы боевыми патронами из автоматов Калашникова. Непередаваемо здорово.

Причем интересно было не только стрелять, но и наблюдать за процессом. Смотреть, как после выстрела, словно тонкая огненная линия, вылетает пуля, с грохотом рассекая трассером воздух. Хотя видим мы не её, конечно, но иллюзия создается полная.

А потом — бегом к целям, с замиранием сердца выискивать на фанерном щите следы от своих выстрелов. И, найдя их, тут же фотографироваться на фоне щита с автоматами наперевес.

Присяга

И вот, наконец, наступила суббота, торжественный день принятия военной присяги. Мы умылись, побрились, до зеркального блеска начистили сапоги и приготовились к самому ответственному моменту наших сборов.

До десяти утра мы в качестве репетиции еще немного помаршировали, а ровно в десять, в блестящих сапогах и новенькой форме, выстроились  у здания штаба. Здесь уже собрались гости: мамы и папы, братья и сестры, девушки и невесты тех, кто сегодня принимал присягу, и набралось этих гостей чуть ли не больше, чем нас самих.

А затем мы под звуки оркестра всем батальоном прошлись торжественным маршем, и с автоматами в руках присягнули на верность Родине.

Говорилось много торжественных речей, суть которых сводилась к тому, какие мы молодцы. Ну а мы, в свою очередь, были с этим совершенно согласны. И когда торжественная часть закончилась, наши родственники и друзья веселой гурьбой ввалились в казармы, чтобы поглядеть, как мы живем.

После этого нас отпустили по домам до вечера воскресенья, чтобы смогли как следует отдохнуть и отпраздновать это событие в кругу друзей и родных. Отпуская нас в увольнительную, командир роты сказал:

— Отдыхайте, ребята. Сегодня вы приняли воинскую присягу и сейчас до конца, наверное, и не осознаете, насколько это важно…

После присяги

А на следующей неделе у нас начались занятия по военной подготовке, что мы проходили в институте, поэтому было, конечно, не так интересно.

С девяти до полпервого мы занимались, потом обедали, а после небольшого перерыва или готовились к экзамену (ведь привезли с собой кучу учебников и тетрадей), либо, если была очередь нашей роты, трудились на работах: перебирали лук в овощехранилище, подметали плац, рыли траншеи. И это — до ужина, а потом наступало свободное время.

У нас был неплохой выбор для отдыха: футбол, волейбол, качалка, шахматы-шашки, чтение книг и журналов.

А затем наступила третья, заключительная неделя сборов. Конечно, занятия и работы для нас продолжались, но все же самым ярким событием этой недели стали учения.

Учения

Ранним утром, придя на импровизированное поле боя, мы увидели, как первая рота с автоматами наперевес под прикрытием высокой травы стала наступать на залегшую на поле в глухой обороне четвертую роту. В небо выстрелила зеленая ракета, сигнализирующая о начале боя.

И в тот же миг нападающие открыли огонь из автоматов — естественно, заряженных холостыми патронами. Защищающиеся, неся потери, отступили и укрепились. Но напавших было слишком много, и поэтому лишь с прибытием подмоги в лице второй роты удалось остановить вражеское наступление и отбросить захватчиков на их территорию.

Но наши потери ранеными все же были очень велики, и поэтому санитары не сидели без дела. Под вражеским огнем они подбирались к раненым, выносили их на себе с поля боя и оказывали первую помощь.

Ну, а потом за дело брались мы, третья рота. Еще в начале сражения был отдан соответствующий приказ, и у нас было всего полчаса на то, чтобы развернуть на поляне в лесу палаточный медицинский пункт. Не прошло и нескольких минут, как в небо уже взметнулись колья собираемых палаток… А когда все было готово, к нам начали поступать раненые.

Наш полковник, заранее вооружившись банкой красной краски,  хорошо поработал над ними: тут были и раненые с оторванными ногами, истекающие кровью, и пораженные удушающими газами — с красными лицами и еле дышащие, и раненые в живот — с выпадающим наружу кишечником, и даже один буйный галлюцинирующий больной — крупный и агрессивный, которого мы втроем еле-еле повязали. И каждого пребывающего раненого мы осматривали и назначали необходимое лечение.

На этом учения завершались: мы сняли с себя жаркие кители (а кое-кто и противогазы — а ведь стояла тридцатиградусная жара!) и с радостью пожали друг другу руки в честь успешного прохождения учений. Потом мы убрали территорию, а на следующий день разъехались по домам. Но расслабляться и отдыхать было еще рано — через несколько дней по всем этим темам нам предстояло сдавать экзамен…

Послесловие

Сидя в электричке, увозившей нас домой, я слушал песни ребят, ставших мне за эти три недели лучшими друзьями, и думал о том, как много нового на сборах можно узнать об окружающих тебя людях. На кого можно положиться, а на кого — нет. Кто всегда поделится последним бутербродом, когда ужин уже был, а есть очень хочется, а у кого и глоток сока не попросишь…

В таких необычных условиях лучше узнаешь других: считаешь кого-то в институте высокомерным занудой — и слова ему лишнего не скажешь. А сейчас общаешься больше — и неожиданно для самого себя приобретаешь верного друга.

Засыпая, я слышал тихий шепот, словно эхо повторяющий в такт мерному стуку колес слова: «левой, левой, раз, два, три…»

xn—-7sbbajqblkav2dgmktg.xn--p1ai: все о медицине и здоровье




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *